Рассказы

- Доброе утро, Михаил Потапович.
Михаил Потапович повернул голову в сторону, слегка кашлянул. Или мне это только показалось, что кашлянул. Задумался или что серьезное?
- Доброе утро, Света.
- Доброе утро, Егор.
- А что это с нашим Михал Потапычем? У нас в конторе неприятности? – спросил я.
- А что собственно?
- Я ему: «Доброе утро!», а он сделал вид, что меня не видит.
Света Лисичкина это наш секретарь, точнее секретарь в приемной Михаила Потаповича. Если что необходимо узнать – то лучше обращаться к ней. Хорошая секретарша – это мозг коллектива. Вы думаете, что голова это директор – заблуждаетесь.
- Егор Енотович, вы, что не знаете, что к шефу надо обращаться письменно?
- То есть, «Доброе утро» письменно?
- Совершенно верно. Вот бумага, садитесь, пишите. Образцы на стенке.
А, была – не была. Напишу. Срочной работы на сегодня нет. Можно и письменно поздороваться.
Образца со значением «Доброе утро» на стене не нашлось. Я взял лист и начал с шапки: «Директору Регионального Природного Учреждения «Шишкин Лес» М.П.Топтыгину от Егора Енотовича Полоскунова, и. о. Старшего Енота»
Тут я задумался. Заявление? Вроде бы «Доброе утро» ничего не заявляет. Служебная записка? Ну, так к службе фраза «Доброе утро» не имеет никакого отношения.
Напишу просто «Доброе утро».
Подпись. Дата. А раз утро, то и время поставлю. На часах было 8.30. Поставил 8.00.

Попытка передать мое обращение Свете Лисичкиной не удалась. В приемной очередь, переходящая в толпу. Чирикала Воробьева. Посвистывала Синичкина. Странные звуки издавала Курочкина, от которых говорят можно начать нести яйца. Это говорят. Страшно немного, а вдруг - правда? Тьфу-тьфу. На всех птичьих языках: Срочно! Срочно! Побыстрее! Горит!
Стопу бумаг, которая выросла на столе, Светлана называла Эйфелевой башней. Я не видел в своей жизни этой башни, но подозреваю, что она пониже будет.
Кому-то нравится пение птиц, а как по мне - галдеж, базар. Сегодня потерплю.
Через пару часов я таки дождался очереди.
Света Лисичкина взяла бумагу, оценила с полувзгляда, подняла голову на меня, прямо в глаза. О, боже, этот взгляд! Прям током ударило. Держусь, не подаю виду, я же по делу пришел. Тут толпа народу, вдруг что подумают.
- Егор Енотович, это что вы даете? Не можете нормально написать обращение?
Как написать «Доброе утро» нормально, я не имел ни малейшего представления.
- Это как? - понимая, что существуют некие правила, которые мне не подвластны, хорошо хоть успел добавить: «Пожалуйста». Что в это время выражал мой взгляд, страшно представить. Скорее всего, выражал позор, провал и ничтожество одновременно. Вот тебе и обменялись взглядами.
- Егор Енотович, где обращение по имени-отчеству, «Вас» с большой буквы, «от» не пишется и т.д. Перепишите, пожалуйста.
Выпрашиваю лист бумаги.
«Директору РПУ «Шишкин лес» М.П.Топтыгину Егора Енотовича Полоскунова, и. о. Старшего Енота.» Боже как бесит родительный падеж без предлога.
«Уважаемый Михаил Потапович!» Или сразу писать глубокоуважаемый?
«Прошу Вас» Букву «В» побольше. Принять, рассмотреть, пожелать, констатировать, соблаговолить, ответить… Всё не то. Великий и могучий русский, а глагола не подобрать.
«принять пожелание «С Добрым Утром!»
Подпись. Дата. На часах было 11.20. Ставлю 8.00.
До обеда не успел отдать Светлане. Пришлось отсидеть скандал Бурундукова, которому в документах написали «птичка». Чует душа, что бедному Бурундукову летать долго. Ох, как долго. Не дай бог врагу пожелать такого.
Так, обед мне сегодня не светит. Дождусь 13.00 и сдам-таки это обращение. Дежурю во дворе. Чтобы отдать бумагу без очереди. Перехватываю Свету во дворе. Она недовольна, еще без двух минут час. Посмотрела на бумагу, на меня. И тут я понимаю, что я - идиот.
- Егор, а телефон, снилс, омс, адрес, email, инн? Вы что? Образцы на стене висят.
В приемной выпрашиваю еще один лист бумаги. Бегу в отдел кадров, выпрашиваю все свои личные данные. В отделе кадров у нас госпожа Воронова, которой точно лет 300. Она наверно царскую охранку помнит. Если бы не мой прадед, который оказал ей какую-то услугу, - не видать мне моих документов. Провел в отделе кадров больше часа.
В приемной переписываю обращение.
Влетает Максим Дятлов. Ничего не говоря, начинает стучать по столу. Потом переходит долбить все деревянное. Но больше всего ему приглянулся металлический отражатель светильника. Громко получается. У них у Дятловых, чем громче стучишь, тем солидней выглядишь. Дятлов исчез вдоволь настучавшись.
- Были бы мозги – было б сотрясение, - попытался пошутить я.
- Это точно, Егор, - с явным панибратством подтвердила Света. И улыбнулась.
Отдаю бумагу Свете.
- Егор Енотович, перепишите, пожалуйста.
- Подумайте, а какую резолюцию должен поставить Михаил Потапович? Например, Главбуху к исполнению или ответить такому-то о том-то. В вашем обращении совершенно непонятно что вы в ответ хотите получить. А исполнять, скорее всего, мне поручат.
А не послать бы мне это «Доброе утро»? - подумал я. Нетушки, в роду Полоскунов все отличались настойчивостью.
Выпрашиваю еще лист бумаги. Переписываю огромную шапку на пол листа мелкого шрифта.
«Глубокоуважаемый Михаил Потапович! Прошу Вас рассмотреть мое обращение-пожелание «С Добрым утром». Прошу Вас дать ответ по итогу рассмотрения данного обращения в установленные законом сроки по почтовому адресу: Шишкин лес, Пятый ручей, Малый Овражек 3. Суважением, Е.Е.Полоскунов. Подпись, Дата.» Время на часах 16.30. Какое утро? Кто сказал - Доброе? Переписать на «Добрый вечер» или на «До свидания»? Ага, поставлю завтрашнюю дату.
Света Лисичкина невозмутимо принимает мою писанину. Достает штампик «Входящее». Штампует, ставит номер. Расписывается. Открывает журнал «Входящие», заносит, расписывается. Невозмутимым голосом робота говорит, что установленное законом время на ответ - 2 месяца, потом можно писать в более высокие инстанции, и обжаловать в суде.
- Подождите, Егор Енотович, мы еще забыли оформить согласие на обработку персональных данных. Вот бланк, заполните, пожалуйста.
- Это зачем?
- Вы же в Обращении указывали ваши данные, вот и нужно ваше разрешение на их использование.
- Да весь лес знает, кто такой Егор Полоскунов, - вспылил я.
- Извините, Егор, но так положено, мягко говорила Лисичкина. И голос был такой ласковый и приятный, что я готов был подписать договор хоть с самим Чертом.
На часах 16.50. За 10 минут успею.
---------
Возвращаюсь домой. Мысли, мысли… Вот денек-то. Прокручиваю сначала. Проснулся, тучки, дождик моросит. «Доброе утро!» сказал себе, «Доброе утро!» - сказал первому попавшемуся. Первый попавшийся был Ванька Кузнечик. «Доброе утро!» - ответил Кузнечик и на всякий случай отпрыгнул подальше.
День начался хорошо. Ручей откуда-то принес огромную морковку. И плюс редкая удача – удалось поймать целую рыбку. Не то чтобы поймать, а просто повезло. «Доброе утро!» - говорю рыбке. Рыбка шевелит губами, и я понимаю, что утро таки доброе.
Вообще в нашем лесу принято говорить «Доброе утро», даже тому, кого ты хочешь съесть, и даже тому, кто тебя хочет съесть. Традиция такая. А что? Хорошая традиция.
А сегодня на работе все как-то странно произошло.
- Добрый вечер, Егор, - послышалось из травы.
- А, мадам Норушкина, Добрый вечер! Как поживаете?
- Спасибо, вашими молитвами, - ответила Норушкина и быстро скрылась в норке от греха подальше.
Вот бы поймать Норушкину, и тогда у меня будет шанс пригласить Лисичкину на ужин в «Ясную поляну». Без Норушкиной у меня шансов - никаких. Как и шансов поймать эту Норушкину тоже никаких. Вот, говорят, Серега Волков принес Лисичкиной целого племянника Зайцева-старшего. И скорее всего это правда. Я его уже неделю в лесу не встречал.
Эх, принес бы я Свете эту Норушкину, - ну, хоть какой шанс на ужин в «Ясной поляне». Я хвостиком под столом ее хвостик трогаю, и она его не одергивает…. Хорош мечтать, Полоскунов.
Это я не знал, что будет завтра.
---------
Завтра наступило. «Доброе утро, лес! Доброе утро, ручей!» Позавтракать со вчерашним шиком не получилось. Но и на том «спасибо».
Контора. 8.00.
- Доброе утро, Света! – чуть ли не на весь лес здоровался я. Света поманила меня к себе. Я уже испугался, что сейчас произойдет поцелуй, но… она уткнулась мне в ухо и шептала:
- Егор Енотович, так нельзя. Со вчерашнего дня «Доброе утро» только в письменном виде. Постановление сверху.
- А если устно?
- Устно люди могут наговорить лишнего. Это грозит статусом «Иноагент». Лишат некоторых прав. Заставят табличку носить, что ты - Козлов и враг РПУ «Шишкин лес».
Я оторвался от Светиного уха.
- Это как же получается, вчера Бурундуков птичкой оказался, так то - ошибка в документах. Сегодня я по факту добродушных пожеланий - Козлов? Козлить будут?
- Егор Енотович…
- Извини, Света, я тебя никогда не подставлю больше.
- И пожалуйста, без панибратства. По крайней мере, в конторе. Давайте займемся делами. Ваше обращение необходимо переписать.
- Надо, так надо, - пытаясь придать фразе хоть какой-то деловой стиль, отвечал я.
- Дело в том, что ваше обращение написано вами на бумаге, которая не имеет сертификации на деловую переписку. С сегодняшнего дня вся документация ведется только и только на бумаге сертифицированных производителей. Михаил Потапович, сегодня ночь не спал и раздобыл партию сертифицированной бумаги, сертифицированного производителя.
Светлана вытащила из-под стола ящик, в котором лежали, скорее, валялись мятые куски плотной коричневой бумаги. Некоторые были в виде комочков.
- Осторожно! Резать, рвать, гладить утюгом – категорически запрещено. Дело государственное!
Я аккуратно развернул комочек. Понюхал, посмотрел на свет. Я знаю, на что это похоже. Такую бумагу использовали в посылках из «Бамбукового леса» для упаковки товаров. Иногда она и сейчас встречается.
Сказать это вслух? Нет, нельзя. Свету подставлю. И меня закозлят.
- Светлана, а как эти куски в принтер или сканер вставить?
- Мы уже озадачили техотдел вопросом. Надеюсь, решение найдется. Но подрезать - не вздумайте! Дело государственное.
День прошел в попытке написать новое обращение на тему «Доброе утро».
В отделе кадров меня уведомили, что все мои документы недействительны, включая паспорт. Старая карга Воронова (наверно еще опричнину помнит) обещала повесить статус Иноагента на весь род Полоскуновых за вопрос: «Как номер моей медицинской страховки может повлиять на безопасность «Шишкиного леса»?
- А у вас бумага сертифицированная для доноса есть?
Шутка прокатила, но чувствую, что это временно. Больше вопросов не задавал.
Когда и как будет происходить перевод на новую бумагу - не знал никто. Имеющуюся сертифицированную бумагу перевели вхолостую. Чернила расплывались. Принтер не заглатывал.
16.00. На старой бумаге пришло сообщение с Южной погранзаставы: «Странствующие муравьи!». Кто в теме, тот понимает. Топтыгин лично выступил и назвал это дезой врага. Потому, что истинные сообщения пишутся на новой бумаге.
16.30. Я так и не написал новое обращение. Что я вообще тут делаю? Я за два дня кому-то помог? Я что-то сделал для своего леса?
17.00. Была – не была. Терять нечего. Влетаю в приемную. Не даю себе отдышаться.
- Света, можно тебя проводить домой?
- Давайте.
------
Шли, говорили всякое разное. Интересный человек Света Лисичкина. Мне еще никогда не было так спокойно. Из меня таки вывалилась фраза:
- Я так хочу говорить тебе «Доброе утро!», но не в 8 утра в приемной, а раньше. И по выходным тоже.
- Я тоже хочу. Я даже знаю, почему ты ходишь мимо мадам Норушкиной. Но, Егор, так нельзя. Надо думать о безопасности нашего РПУ «Шишкин лес». Это - прежде всего. Твое устное «Доброе утро» - это подрыв нашей безопасности. Ты ведь будешь говорить мне «Доброе утро!». За это ты мне и понравился. И за это я говорю тебе: «нет». Потому, что безопасность леса, потому что бумага…
Они стояли в метре от дома Лисичкиной, в метре друг от друга. И нюхали. Воздух Шишкиного леса был между ними.

     Пришел друг. И тут же убежал по срочному делу. Не поговорили даже. При этом в спешке забыл палку колбасы. Колбасу пришлось использовать по назначению. Паразит друг, и дела у него дурацкие!

     Нет. Неправильно. Попробуем иначе.

     Пришел другой друг. Так, от нечего делать. Поговорили. Съел всю колбасу из холодильника. Душевный такой друг!

     Нет, наверно, опять неправильно.

     Пошел в гости я. Задумался: колбасу брать или нет?

     А зачем мне вообще в гости? Слушать Петьку – балбеса? Тогда попробуем так.

     Пошел за колбасой. У магазина встретил Петьку с портвейном. Душа парень. Поговорили. О чем не помню, но душевно. Интересно, а покупал ли я колбасу?

     Нет, сюжетик уж очень банальный. Сделаем по-другому, культурней что ли. Душе то должно почище быть.

     Встретились на нейтральной территории, в кафе, например. За чаем. Поговорили. О чем? О самой душе конечно, и черт меня дернул говорить об этой колбасе. Хотя в целом все довольно душевно.

     Чего-то в этой завязке не хватает? Портвейна что ли? Пойду - перекушу, может мысль придет.

     Звонок в дверь, резкий такой, аж колбаса в горле застряла. Стоит друг с бутылкой портвейна, а у меня во рту колбаса, вчера им забытая. Портвейн то мы выпили, а вот о душе поговорить, как-то не вышло. И что эта проклятая колбаса все время поперек горла душе приходится?

     Значит, сделаем по любви.

     Сижу сам. Смотрю в глаза колбасе. Спрашиваю:
     - А правда что душа у всех предметов имеется?
И слышу:
     - Ну, хоть бы налил для душевности разговора, а?

     Паразит друг, и колбаса у него дурацкая! Лезу в холодильник, за портвейном. А там пусто. Присмотрелся – сидит душа на полке, замерзшая такая. Не моя ли? Точно моя!
     - Ты что тут делаешь?
А она мне:
     - Колбасу ищу. А ты что тут делаешь?
     - А куда портвейн делся? Или я душевности искал? Черт эту колбасу поймет! Или все-таки душу?
     - Давай выходи, греться будем, поговорим.
     - Только если подруга будет.
     - Неужто колбаса?
     - Она самая.
     - Ой, девки, останетесь вы у меня при лесбийской любви сегодня. Без портвейна потому что. И потому что я это вычеркиваю.

     Значит так. Пришел портвейн. Позвонила колбаса, и он убежал к ней по срочному делу. Не поговорили даже. При этом в спешке прихватил душу. Естественно мою.

     И вот теперь то я спокойно напишу душевный рассказ.
          Кто сказал: о колбасе?

     Стоял август. В это время звезды особенные. А тут такие! Ну, такие... Только где, - непонятно. Да и вообще, не местность.
     Душно, темно, немного сыро.

     - Смотри, какая луна!
     - Сто раз говорила, я не люблю луну.
     - Ну как, а звезды?
     - Лампа и мошки. Можешь сюжет продать, пусть песню напишут. Ненавижу луну. Говорят, наших предков до безумия доводила, до спазмов в горле.
     - Да брось. Это только говорят. А вот смотри, - рассвет. Четвертый за три часа. Это ли не чудо?
     - Что-то у меня плохие предчувствия на чудеса. Так не бывает и быть не может. Глянь, над головой, что-то летит. Сейчас я их...
     - Да матерись, может поможет.

Порция отборной русской брани действительно помогла. Объект над головой проследовал мимо. Да и стресс был снят.
     - Спровадила-таки.

Но нытье не прекращалось:
     - Мы должны умереть.
     - Нет, ну, сколько ныть-то можно?
     - А я говорю - умрем. К гадалке не ходи. В рассвете сил. Умереть в два с половиной — это несправедливо.
     - А да. Я таки к гадалке ходила. И знаешь, что! Что моих внуков президент нянчить будет!
     - Ага откуда у нас в стране президент? Врет твоя гадалка.

     Вспышка, белый заливающий свет. Исчезло все: провода, миски, жужжание аппаратуры. Радует, что не больно. И только голос из неизвестного направления.
     Голос какой-то нечеловеческий и точно не принадлежал альфа-самцу, что убивало наповал всякую надежду.
     - Я твоя понимай, - сказал голос, - ты меня уважать.
     - Куда уж нам деваться. - ответила нытик за двоих, - Нас давно никто спрашивает что мы хотим.
     - А что вы хотите? - спросил голос.
     - Лайку найти.
     - Это цель вашей миссии?
     - Этого мы не знаем.
     - Кто такая лайка? - интересовался голос.
     - Ну, та, что лицо в рекламе сигарет. Сигареты "Лайка".
     - А что такое реклама? - не унимался голос.
     - Вообще-то у нас в стране рекламы нет...
     - Я не понимать: В рекламе есть, а рекламы нет; президента нет и в тоже время есть. Это, наверное, "кот Шредингера"?
     - Вот о котах не надо. С ними связываться нельзя. Это у нас каждая дворняга знает.
     - Не понимать. Ты веришь, что умрешь, твоя подруга верит в чудо. А главное - гадалка обходит "принцип неопределенности". Не понимать.
     - Мы действительно хотим найти лайку, - встряла оптимистка.
     - И действительно не связываемся с котами!

     Свет исчез. Появились привычные провода, миски, шум аппаратуры. Сумасшедшая тяжесть в суставах. Удар. Тошнота. Люди. А вот и люди!

Послесловие.

     20 августа 1960 года Белка и Стрелка (они же Вильно и Капля) благополучно приземлились в полях Казахстанских степей после суточного полета, совершив 17 оборотов вокруг Земли.
     Белка действительно лаяла на четвертом витке, в то время, когда пролетал рядом американский спутник. Что сбило с толку Центр управления полетом.
     Стрелка благополучно ощенилась. Одного из щенков подарили Кеннеди. Внуков Стрелки нянчила дочь президента.
     О судьбе Лайки им никто не рассказал. Даже гадалка.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.

Монитор на кухонной стене булькнул и на экране появился текст:

Petrio для ДВ.
Бабушка, перестань на меня разговаривать. Меня и так из-за твоих разговоров голосом весь школьный чат Ацтоем называет. Кажется, это какое-то древнее ругательное. Обидно мне, и стыдно за тебя. Не понимаю, почему ты не хочешь, как все - пальцами по клавиатуре разговаривать? Все равно тебя никто не понимает кроме дедушки. Мама и та со словарем.

(Далее следовали три рожицы с нахмуренными бровями и опущенными уголками рта.)

     Дарье Васильевне хватило бы конечно и одной рожицы, чтобы ощутить себя рыбой вынутой из воды. «За что? - первая мысль, вплеснувшая в голове от вида текста на привычном, но ненавистном мониторе. «И эти рожи… За что?». «За что? За-что-за-что-за-что-за…» - завертела голова, а пальцы сжали горячую чугунную сковороду.
     «Так, берем себя в руки. Который раз. Который раз? А придется. Который раз… А ведь я только крикнула его к обеду…. Так. Успокойся. Нужно наводить мосты. Как? Поговорить с ним. О чем? Сначала о нем, о том что ему интересно, а затем потихоньку объяснить… Поговорить. Поговорить? Да разве ж монитор с клавой это общение? Стоп! Не сорваться!» И медленным уверенным голосом в подражание гипнотизеру произнесла: «Я - само большое терпение!» А голова продолжала: «А поможет ли?» «Пару раз в жизни помогало», - самоотвечала голова. «Я – само-о большо-ое терпе-ение!» «А голос-то дрожит. Не бойся, Дашка, хуже не будет, потому что хуже уже некуда! Вот блин подгорел!.. Спокойно!»

Монитор булькнул и высветил:

Petrio для ДВ.
Ты опять готовишь на огне? Всю квартиру задымила.

(Далее следовало пять рожиц с нахмуренными бровями.)

     «Ну, это уже слишком! Для вас же стараюсь!»
И пальцы с огромными замахами-всплесками над персональной клавиатурой выбили: «Овсянка, сэр!»
«Не поймет. Интонации нет. Не объяснишь, как это понимать – не поймет.»
     Выбор пал на рожицу за размером улыбки которой, уши отсутствовали.
«Зачем им уши? Чтобы слышать, как монитор говорит: «Бульк»- «вам пришло новое сообщение»? А, ну да, еще лепить эти аппликации из драмсемплов, кажется, это так в моем детстве называлось. Искусство расставить их по порядку! Блин! Опять пригорел! Enter.»

    Монитор в ответ молчал, а сделать пять шагов до комнаты внука Дарья Васильевна так и не решалась. «Постучу в дверь, а дальше? А текст я могу из кухни набирать.»

ДВ для Petrio.
Петенька, выходи обедать. Остывает.

Petrio для ДВ.
«Петенька»? - (прищуренная рожица) - прикалываешься?
Прикладывай смайл. (нахмуренные брови).

     «Ох, уж эти ники. Для чего имя при рождении дается? Береги честь смолоду – раньше, кажется, так говорили. Сменил ник – и опять – я не я, и хата не… Нету ника – нет проблем. Куда бы мне свои проблемы деть?»

ДВ для Petrio.
Это нужно понимать: Petrio, выходи обедать.

Смайла, изображающего ноги, на клавиатуре не было. «Не поймет. А зачем им ноги? Детский сад и школа на дому у монитора. Дальше чем «по нужде» в жизни не ходил…»

Твоя любящая бабушка настойчиво зовет тебя обедать. А 15 известных мне твоих ников являются всего лишь одним моим внуком.

Enter

Petrio для ДВ.
Бабушка, ты не понимаешь. (рожа раздражения)

«Я, старая дура, действительно не понимаю. Но хоть пытаюсь».

ДВ для Petrio.
Ты занят?

Petrio для ДВ.
Я в школе. У меня онлайн контрольная.

ДВ для Petrio.
А тема?

Petrio для ДВ.
«Семплирование цитат». Задание: Составить блог по теме «Русская литература II-го тысячелетия».

ДВ для Petrio.
Ну, с такой мелочью ты справишься.

«Мелким подхалимажем занимаюсь» - подумала бабушка.

Petrio для ДВ.
Google что-то такое непонятное дает на слово « литература». (смайл изображающий панику)

«Попался. Вот и я еще на что-то гожусь»

ДВ для Petrio.
Петенька,

(delete)

Petrio, было время, когда не было клавиши «CtrlC». Тогда люди сами писали тексты. Хотя все началось еще раньше, когда люди еще не умели писать. Люди тогда передавали информацию устно. Как тебе это объяснить? Вот представь, передаешь ты по mail весь блог целиком, но не точно, а как бы чуть добавив своего, или приукрасив, или откинув лишнее…

ДВ не успела допечатать.

Petrio для ДВ.
Зачем? Можно ведь переадресацию сделать, или скопировать точно. Глупо. Все новое – хорошо забытое старое. «Нового быть не может» - это в детском саду все понимают. (удивление)

«Господи, как же ему объяснить-то?»

ДВ для Petrio.
Да, но смешивать ведь можно. Вот и пользовались мелкими семплами: словами, а то и буквами (нотами, красками). Цитатами редко…

Монитор опять перебил.

Petrio для ДВ.
Готово. Я тут в архив позапрошлогодних учеников влез. CtrlC . Уже и оценка пришла. А ты чего-то там говоришь. Сочиняешь. Не верится мне в твои глупости.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ.

Дарья Васильевна – Феликсу:
Но вы-то, хоть что-нибудь исправьте как автор. Примирите меня с внуком. Умоляю.

Феликс - Дарье Васильевне:
А вы не думали, что внука и нет вовсе? Вы своего внука в глаза видели?

ДВ: Нет.

Феликс: Тогда считайте его пятнадцатилетним игровым вирусом.

ДВ: Это жестоко.

Феликс: А вы думаете, авторы существуют? Ведь «новое – хорошо забытое старое» - это в детском саду все знают. А вы думаете, что «Феликс» это не сорокалетний игровой вирус? Вы его в глаза видели?

ДВ: Тогда – кто же я? И что дальше?

Феликс: Дальше?
Первый вариант. Я оставляю все «как есть». И война продолжается.
Второй вариант. Я переписываю все. Но вы будете знать, что вашими отношениями с внуком управляет сторонний вирус.

ДВ: Раньше это называлось «продать душу». Вы кто?

Феликс: Я вас создал с правом выбора. Если выбираете первый вариант – «Бог», а второй, значит, - «Черт». Раньше это так называлось.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ.

ЛАБОРАТОРИЯ КАСПЕРСКОГО ПРЕДУПРЕЖДАЕТ.

       За прошедший год наиболее поднялась в рейтинге активности группа, так называемых, игровых вирусов. Созданные на совершенно разных движках, и имеющие совершенно разное поведение, эти вирусы ранее между собой не связывали. Но специалисты ЛК склонны считать, что взлетевшие в топе вирусов: «Petrio», «Дарья Васильевна» и «Феликс», вероятно, имеют один источник.
       «Petrio» - наиболее «прямолинейный» вирус, потребляет системные ресурсы. Поведение похоже на «переростка-тамагочи». Вызываемый ущерб минимальный. Удаляется тяжело.
       «Дарья Васильевна» - Кроме потребления ресурсов, опасные следствия – минимальны. Если не подпускать к системному реестру – может даже поддерживать некоторые процессы. Отмечены случаи столетнего заражения.
       «Феликс» - вирус, стремящийся захватить права администратора. Опасность – средняя.
       Потребители часто не замечают присутствие этих вирусов, но только если они присутствуют в системе по отдельности. Стоит на ПК столкнуться хотя бы двум из них последствия непредсказуемые. В некоторых случаях один вирус создает другого из этой группы, в некоторых уничтожает, в некоторых изменяет. Причины такого поведения не выяснены.

ПОСЛЕСЛОВИЕ.

Скопируйте этот текст на ПК.
Прочитайте три раза.
И заражение Вам обеспеченно.

     - Скажите, почему у людей не принято брать последний кусок с тарелки? Ну, чем я отличаюсь от своих собратьев? Мы же были нарезаны из одной палки, мы же ни чем не отличались.… Вот братьев-сотарелочников, расхватали, а я? Мало того, что лежал снизу придавленный, так вот теперь приходится ощущать себя: не-то последним из Могикан, не-то неуловимым Джо…
     - Слышь, ты, нарезка прозрачная, не плачься. Тебя хоть собака съест, - вздыхало одинокое полукольцо из селедочницы, и в воздухе запахло уксусом.
     - Бр-р-р, ну и воняет. Терпеть не могу уксус, - вспыхнуло большое красное пятно на скатерти.
     - Молчал бы…, мускат недопитый, лежишь себе – и лежи дальше.
     - Нет уж, господин уксус, я не лежу, я впитываюсь и растекаюсь. А на ваши провокации отвечу, что я – коллекционный и выдержанный. А вы, уксус, - выскочка, посмевший усомниться в моей…
     - Во, понесло! – ехидно перебила кучка горчицы из цветастой тарелки.
     - Да уж…, вся ваша НЕ-ординарность, портвейн вы наш студенческий, заключается в форме бокала, в котором вы находитесь, вернее, в полном его отсутствии, – съязвило полукольцо.
     - Да что вы понимаете в свойствах жидкости? Да! Мы заполняем объем, в котором находимся. Но это только форма. А содержание? Вам-то откуда знать, - вы же только приправа…. На остро-словие вас только и хватает.!
     - Кто б говорил, - горчила кучка на тарелке, - меня литрами не кушают, зато смакуют как!
     - Вот именно – как. И даже по цвету подходит. И вообще, у вас весь бок потемнел. (Здесь должно быть 20 смайликов смеха. - прим. автора).
     - Да что вы там бродите, тьфу, бредите? – встряло полукольцо, и резко опомнившись, добавило, - хотя нет, бродите – будет правильнее, вон и наш Чингачгук цвет потерял.
     - Ой! Ой! Ой! – передразнил последний кусок на тарелке, - я в отличие от некоторых – полное кольцо, а не полу… ф… ф… под соусом.
     Что должно было быть под соусом - никто не расслышал, потому что последний кусок во время реплики ерзал и безрезультатно пытался отмахнуться от назойливой мухи.
     - Сообщество полных и полудурков, - закислил воздух уксус.
     - Только не надо на меня пялиться, - пытаясь поднять брови над скатертью, оборонялось красное пятно, - если кто-то под мухой…
     - Растекаешься? Растекайся!
     - Да заткнитесь же! – заорала лежавшая на столе пробка. И через паузу произнесла:
     - Есть плохие новости. Нас распределяют и разделяют.
     - Как это?
     - Куда?
     - Не имеют права.
     - Мы хотим вместе!
     - Еще раз повторяю – нас распределяют. Есть варианты: горячая вода, моющее средство и канализация; второй вариант – мусорный пакет и неизвестность; и третий – стиральная машина и порошок.
(Пауза достойная «Ревизора». Здесь должно быть 20 смайликов уныния. - прим. автора).

     - Пробка, ты же понимаешь язык людей, скажи – а о чем еще говорили люди?
     - Вот только что, один сказал другому: «Тупой, как пробка». Сам он такой, штопор очкастый!

Судья:       Слушается дело по иску, поданному гражданином Сатаной. Обвиняемый гражданин Господь Бог. Обвинитель ваше слово.
Обвинитель:      Уважаемые судьи, уважаемые господа присяжные, я начну с вопросов обвиняемому. Обвиняемый, это Вы создали человека?
Господь Бог:     Да.
О:          Вы создали его с анатомическими половыми различиями?
ГБ:          Да.
О:            Обоснуйте свое решение.
А:           Протестую, всем известно, что на женщину не хватило материала.
С:           Протест, отклоняется.
О:          На бескрайнюю Вселенную хватило, а на Еву нет? Хотя в некоторых местах явно перерасход материала. Обвиняемый, это Вы создали райский сад?
ГБ:            Да.
О:          Вы создали яблоко в этом саду
ГБ:          Да.
О:          Зачем?
А:          Всем известно, чтобы проверить человечество, чтобы посмотреть, как оно воспользуется правом выбора.
О:          Выбора между чем и чем? С чем можно было сравнить райскую жизнь, когда греховной еще не существовало. И по поводу создания яблока, господин адвокат, я поставлю Вам иголку в кресло, а вдруг не сядете?
С:          Обвинитель, не смейте ругаться.
О:          Извините господа, но создать яблоко, - а вдруг не сорвут, а создать половые отличия, - а вдруг не востребуют...? Я классифицирую эти действия как преднамеренные.
А:          Но ведь во всем виновен Дьявол в образе змея.
О:          Дьявол сделал свое дело. На то он и Дьявол. А кто создал ему все условия? Я утверждаю, что Дьявола просто подставили, а потом еще и обвинили, а в результате отдуваться должно все человечество. Так что, Господа судьи и присяжные, я обвиняю Господа Бога в преднамеренном действии, повлекшим за собой появление греха как такового.
С:           Переходите к следующему пункту.
О:          Обвиняемый, это Вы устроили всемирный потоп?
ГБ:          Да.
О:          С целью уничтожить все человечество?
А:           С целью спасти праведника Ноя.
О:          Я бы поменял акцент со "спасти" на "уничтожить". Обвиняемый, Вы считаете, что ваши идеи стоят больше, чем жизнь людей?
ГБ:           Да.
О:          Тогда Вы явно попадаете под статью политический геноцид. Сталин, Гитлер, Нерон, Пол Пот и др. по сравнению с Вами цветочки в поле.
С:           Господин обвинитель, прошу Вас меньше образов, больше по существу.
О:          Господа судьи и присяжные, давайте исходить из мирового опыта, что жизнь человека - высшая ценность и никакая политическая идея не может стоить больше жизни человека. И при этом обвиняемый утверждает: "Возлюби, Господа бога, больше, чем себя самого". Обвиняемый, это Ваши слова?
ГБ:          Да.
О:          Я классифицирую действия по созданию всемирного потопа, как преднамеренный геноцид в отношении всего человечества в целом.
С:           Давайте, по следующему пункту.
О:          Обвиняемый, Иисус Ваш сын?
ГБ:          Да.
О:           Мария его мать?
ГБ:          Да.
О:          Он родился в браке?
ГБ:          Нет.
О:           Поэтому Вы считаете, что не несете моральной и материальной ответственности перед сыном и его матерью?
А:           Протестую, обвиняемый сделал очень много. Ведь это он воскресил сына.
О:          Да, но только после того как распял. А изначально, чтобы не нести никакой ответственности, обвинил мать в непорочном зачатии. Господин адвокат, у Вас есть документ медэкспертизы?
А:           Нет
О:           В таком случае, уважаемые судьи и присяжные, прошу рассматривать непорочное зачатие не как факт, а как клевету отца, с целью избежания ответственности. А посему рассмотреть вопрос о взыскании алиментов в размере 25%, т.е. четверти Вселенной.
А:       Господа судьи и присяжные, обвинитель заблуждается, потому как Иисус это часть самого триединого Бога: Отца, Сына и Святого духа. И распятие было по существу умерщвлением части самого себя, на благо всего человечества. Как хирург отсекает орган, чтобы жил весь организм.
О:          Господин адвокат, я бы продемонстрировал Вам отбрасывание хвоста, будь я ящерицей, а так как я человек, я этого не могу сделать. И будь я ящерицей, я бы разыграл драму по поводу умерщвления своего хвоста, да такую чтобы все рыдали. А ведь только я знаю, что хвост то отрастет. Не в этой ли спекуляции на наших слезах верх цинизма?
С:          Я объявляю заседание закрытым. Присяжных прошу пройти в комнату для принятия решения.

          Эпилог.
Минуло 2 тысячи лет. Присяжные из своей комнаты еще не выходили.